Джеймс Купер - Сатанстое [Чертов палец]

— Право, я мог это наперед сказать, Гурт! — воскликнул Ван Брюнт. — Вот уже десятый раз вы неизменно провозглашаете этот самый тост!

— И это еще не последний раз вы его слышите, друг мой, так как я и впредь никогда не буду провозглашать другого тоста, кроме этого! — решительно заявил он в тот момент, когда в дверях появилась фигура констебля.

— А-а, господин констебль, — весело воскликнул Гурт, — чем обязан чести вашего посещения в такое позднее время?

— Делам службы, мистер Гурт! Прошу покорно извинения, что потревожил, — ответил констебль, маленький пузатенький голландец, весьма добродушного вида, немилосердно коверкавший английский язык. — Если разрешите, позволю себе передать вам возложенное на меня поручение!

ГЛАВА XIII

Мне кажется, друзья, что все вы ученики-мошенники, но если предоставить вам свободу, вы очень скоро превзойдете своих учителей

— Сделайте одолжение, я слушаю! — сказал Гурт.

— Так вот, мистер Гурт, господин мэр поручил мне сказать, что он будет очень рад видеть вас теперь же у себя вместе с преподобным отцом, читавшим наставление его кухарке, старухе Доротее, и молодым человеком, находившимся при нем, вероятно, в качестве причетника.

«Кухарка мэра! Так вот в чем фокус! Значит, то был не собственный ужин Гурта, которым мы помогли ему овладеть; мы уничтожили ужин мэра, всеми уважаемого Петера Кюйлера. Значит, фонарь над входом обозначал не гостиницу, а присутственное место — резиденцию власти. Судя по количеству яств, ужин этот был приготовлен не на одну семью, а на гостей», — думал я, с невольной тревогой взглянув на мистера Вордена. Тот смотрел мрачно. Но делать было нечего; мы взяли свои шляпы и последовали за констеблем в дом мэра.

— Вы не беспокойтесь, господа, такие вещи здесь, в Альбани, часто случаются, — сказал Гурт, когда мы вышли на улицу. — Во всяком случае, вы оба ни в чем не повинны, так как были уверены, что содействуете возвращению похищенного у нас ужина.

— А кому же, собственно, принадлежал этот уничтоженный нами ужин? — спросил мистер Ворден.

— Почему бы теперь и не сказать вам этого?! — весело отозвался Гурт. — Собственно говоря, это был ужин мэра, но будьте спокойны — все это объяснится как нельзя лучше! Моя мать близкая родственница жены мэра. Впрочем, мы здесь в Альбани все между собой родня так или иначе, так что я, в сущности, поужинал за счет своего родственника, хотя и без приглашения!

— Я, право, не знаю, мистер Тен-Эйк, не вправе ли мы с мистером Литльпэджем пожаловаться на вас. Я счел возможным прочесть наставление кухарке, которая, как я полагал, являлась участницей похищения нашего ужина. Но что теперь мне сказать господину мэру, если он обвинит меня в том, в чем я обвинил его кухарку? Ведь я все-таки лицо духовное!

— Положитесь во всем на меня, ваше преподобие, — сказал Гурт, готовый принести себя в жертву, обвинить себя в чем угодно, лишь бы не причинить огорчения другому. — Я уже привык к таким проделкам и отвечаю за все!

— Да, да, — подтвердил констебль, — мистер Гурт знаком с такими делами. С ним каждую неделю что-нибудь подобное случается, а только все-таки вы на этот раз хватили через край, мистер Гурт, — стащили ужин из-под носа у самого мэра! Вы бы лучше обратились ко мне, я указал бы вам, у кого ваша дичь и паштеты!

— Это, конечно, было бы лучше, но мы так торопились, у нас были званые гости, нельзя же было их морить голодом!

Мэр распорядился, чтобы нас ввели прямо в его гостиную, вероятно, для того, чтобы пристыдить Гурта в присутствии одной особы, и представьте себе мой ужас, когда среди общества, обреченного нами на голод, я увидел Германа Мордаунта с дочерью и мисс Уаллас. Все знали, что было сделано, но до нашего появления в гостиной один мэр знал — кем. Гурт смело и решительно выступил вперед, несмотря на присутствие Мэри, на лице которой ясно читалась мучительная тревога. Аннеке же даже не взглянула в мою сторону, но лицо ее горело.

При виде мистера Вордена мэр был крайне удивлен. Он ожидал увидеть знакомое лицо какого-нибудь шутника, переодетого для случая, а вместо того здесь стоял незнакомый господин почтенной наружности, несомненно духовное лицо.

— Здесь, верно, какое-нибудь недоразумение, — сказал мэр. — С какой стати побеспокоили этих господ наравне с Тен-Эйком? — спросил он у констебля.

— Мне было приказано пригласить сюда и сообщников мистера Гурта! Так вот они!

— Послушайте, Гурт, скажите же мне, кто эти господа, которых я имею честь видеть у себя?

— Я давно сказал бы вам это, господин мэр, если бы нас не ввел констебль, а в таких случаях я все представления предоставляю делать ему!

Как я мог заметить, мэр с трудом сдерживал смех: очевидно, мы очутились не в руках строгого судьи, а в гостях у милейшего человека.

— Этот уважаемый священник только что прибыл из Англии и на следующий день будет говорить проповедь в церкви Святого Петра для поучения всех нас, не исключая и мисс Мэри Уаллас, если она соблаговолит прийти послушать его, по свойственной ей доброте и снисходительности.

Взглянув на Мэри, я увидел, что она скорее была огорчена случившимся, чем возмущена поведением Гурта. Аннеке же была, видимо, шокирована откровенностью и нескромностью Гурта, который так явно афишировал свои чувства к ее подруге.

— Прекрасно, — сказал мэр, — я весьма рад видеть вас у себя, ваше преподобие!

— А этот молодой человек — мистер Корнелиус Литльпэдж из Сатанстое в Вест-Честере!

Мэр любезно поклонился, но, видимо, не знал, что ему теперь делать с нами. Что молодые шалуны крали у соседей птицу и свиней и затем устраивали себе грандиозный ужин, это было дело довольно обычное; что две группы таких шалунов похищали одни у других такой ужин, который иногда успевал несколько раз перейти из рук в руки, прежде чем бывал съеден, тоже случалось нередко; но до сего дня еще никому не приходило в голову дерзнуть похитить ужин из кухни мэра.

В первый момент возмущения этим поступком мистер Кюйлер послал за констеблем, но затем одумался и при виде замешанных в это глупое дело двух посторонних, из которых одно было духовное лицо, решил сменить гнев на милость.

— Идите себе с Богом, Ханс, — сказал он, обращаясь к констеблю, — когда мне понадобятся ваши услуги, я пошлю за вами. — А вам, господа, я хочу доказать, что старый Петер Кюйлер умеет угостить своих гостей даже вопреки столь опасному соседству, как соседство шалуна Гурта Тен-Эйка. Мисс Уаллас, позвольте мне предложить вам руку! Мистер Ворден, вероятно, не откажется повести мою жену к ужину, и остальные господа последуют нашему примеру.